Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

КОГДА Я БЫЛА, КАК ТЫ, БЫЛИ У МЕНЯ МЕЧТЫ...

Шульке

Нужно мне совсем немножко:
Дом, в котором пёсик, кошка,
В одуванчики окошко,
В баночке с вареньем - ложка.

Я мечтаю перед сном -
Закипает жизнью дом:
Кошка бегает за ниткой,
Песик лает за калиткой,
Одуванчики летают,
И варенье в банке тает.

Засыпаю, и во сне,
В моей плюшевой стране
Бродят тени по стене,
Лунный свет уснул в окне,
Кошка толстая у ног,
Лапкой дрыгает щенок.

Просыпаюсь - и вперёд:
Душ, рюкзак и бутерброд.
Утро резвый свет роняет,
Тормошит и подгоняет -

Солнцем свежим, ветром мокрым -
Всех - за школьную скамью!
И, как сумку, я мирок мой
На хранение сдаю.

Что за кошка, дом, щенок?!
Начинается урок!
Получите мой мирок,
Выдавайте номерок.

Но порой - со мной бывает -
"Сумку" сдать я забываю...

(no subject)

Я проснулся очень рано,
Чтоб спокойно помечтать.
Руку свешивал с дивана,
Попадал ногой в карманы,
Но никак не мог достать -
Далеко висели брюки...
Утомили эти трюки,
И тогда я стал считать -

Полосы на занавесках,
Плиты пола - всё, что мог...
А потом пропел две песни,
Вслух прочёл один стишок.

Зверскую состроил рожу,
Грозно носом посопел.
А потом играл, что ёжик -
Весь свернулся и шипел.

Угадать ещё пытался,
Что на завтрак мне дадут,
Вспомнил шутку, посмеялся -
И уснул на пять минут.

Всей семьёй меня будили,
Я зевал по-крокодильи,
Говорили: "Вот сова,
В десять встал едва-едва".

Я - засоня?! Мне смешно!
Встал, когда ещё темно!
Обыграл я всех тут, дома:
Просыпался в два подъёма!

(no subject)

"Это просто удивленье
Как легко меня будить!
Ты поставь на стол варенье -
Я проснусь в одно мгновенье.
Я проснусь в одно мнгновенье,
Чтобы чай с вареньем пить".

Это симпатяга Хармс.
А что у вас числится на роли варенья?

Что-то, что может превратить ранний подъём из суровой необходимости в приятную или даже нетерпеливую готовность?

Муха в панике лежит...

Сейчас расскажу об одном странноватом сообществе, а потом - о том, зачем мне вкусные стихи и зачем я себе девочку придумала. Или в другом порядке, я потом решу, как будет правильней и системней.

Наверное, правильно будет начать с нашего протеже...Collapse )

НЕСПРАВЕДЛИВО!

Чёрт, как они себя так на это настраивают?!
Она в эту кондитерскую, как в будущность, вошла. Шагами меря. И спросила хозяина Элиэзера: "Ты мне салатик сделаешь, правда?" Он не удивился. Из десяти посетителей пять спросили бы: "У вас тут завтраки тоже делают? Или только кофе с пирожными дают?" - то есть с готовностью к отказу. Остальные... четыре с половиной просто спросили бы насчёт завтраков. И только полпосетителя стали бы состав салата требовать - именно такой, определённый, с сыром, орехами и хасой. Элиэзер сказал, что хасы не держит, это всё ж таки кондитерская, а хасу за торт не выдашь никакими комбинациями... нет, он просто сказал, что у него только огурцы-помидоры и лук. Она пылко воскликнула: "Нет-нет, я не умею есть салаты без хасы! Я живу хасой! Я ни дня без хасы не обхожусь, правда-правда! Смешно, да? Но я - такова, я нуждаюсь в хасе. Представляете, когда-то мы были у родни в Румынии зимой, там нет зимой хасы - ох, как я страдала там..." И так далее. На три слова - одно местоимение "Я" и одно существительное "хаса". (Мы там с двумя подружками пили кофе без хасы - и ничего).
В общем, она с упоением оповещала весь свет окрест о своих вкусах, привычках и кулинарных пристрастиях.
А Элиэзер ей сказал, что готов сам позеленеть в её присутствии неподалёку есть зеленная, где наверняка полно зелёного салата всех видов. "Но это - не вялый веник, а настоящая хорошая зелёная хаса?"- Требовательно спросила она.
В общем, она ушла, отсутствовала минут сорок (мы уже собирались уходить, предположив, что зеленщик её просто прибил, пока она рассказывала, как любит есть у Элиэзера свежепорезанную хасу - только чтоб была ярко-зелёной, свежей, а то у неё аппетита на другую хасу не будет, на дай вам всем и не приведи - чтоб у неё не было аппетита, вы же будете переживать...) Прибил, подумали мы, её зеленщик и спрятал в холодильнике среди листов её любимой зелени.
И тут она явилась. С пакетом. Пока Элиэзер резал ей салат, она напомнила про сыр и орехи. Он сказал, что орехи у него вообще-то для других целей, но ладно - он ей пустит орехи на салат. Она сказала, что салат с орехами делает ей хорошо мозгам и настроению.
Мы взвыли, Элиэзер - нет. Профессионал. А ещё мы узнали, что одна лавка была закрыта, она ходила в другую, но там зелень была вяловата... а в третьей она таки купила!
Мы допили эликсир бодрости и решили отступать.

И всё-таки непонятно.
Вот такое ты себе придаёшь значение, так дорога тебе самой твоя тарелка, из которой ты ешь - кашу или хасу, неважно... твои любимые блюда, за то, что ты их любишь, вызывают у тебя благодарное нежное тепло, твои забавные родные причудки и прибабасочки трогательны тебе и умилительны, потому что - родное же существо. Чтоб побаловать себя, ты готова бегать по городу за зелёными листьями пожевать. Чтоб угодить себе, ты пойдёшь по льду босыми ножками, как Герда. Ты - сама себе Кай, и это - твоё лично дело.

Но почему, почему ты предлагаешь себя - в смысле навязываешь своё "Я" - чужим людям? Как тебе удаётся сохранять безмятежную уверенность в том, что им это ценно, необходимо или хотя бы занятно?

И почему я прожила уже пятьдесят два года - и не научилась?! И никогда уже так не смогу! Я буду хавать, что дают - или пойду дальше; я не расскажу постороннему человеку, "чем я живу" - если это даже будет только хаса. Я не устрою маленькую заварушку вокруг своего завтрака.
Момент упущен.
Оттого что кто-то когда-то внушил мне, что это стыдно и смешно.
А ведь у меня бодрый, звучный голос - как бы хорошо звучал этот текст... или какой-то подобный.
Может, я все годы не тем жила? Может, такие на хасе вырастают? Может, в хасе - их там находят уже таких вот?

Есть сестра - не надо десяти братьев.

Ну кто же не помнит, как продавали Иосифа!
А вот моя дочь однажды тоже продала брата. Задёшево - за сто шекелей. Сумма просто оскорбительная.
Пришли они как-то в "стариковское ощежитие" - "микбацэй диюр" - в гости к бабушке и дедушке. Такое многоэтажное зданьище с маленькими квартирками и скамейками перед входом, и все квартиранты - пенсионеры. Маленькие общительные дети, внуки соседей, там пользуются особым вниманием, старые сластёны угощают малых сластён конфетками, шутят с ними и знают их по именам. (Внуки возрастом постарше не так инетересны: они не поймут, если кто-то предложит им конфетку, они не вступают с чужими бабушками в разговоры, здороваются - и мимо).
Ну, такая пожилая Нина с первого этажа и спрашивает: "Шуламиточка, тебя братик обижает?" "Обизает, обизает",- закивала Шулька энергично, с готовностью. "Дразнит, игрушки забирает?" "Да, да",- кивает серьёзно и горестно, но с видом откровенного ябедника. "Так ты его продай! Вот мне и продай! У меня всё только внучки рыженькие, мне надо хоть одного черноглазого мальчика". Шулька поморгала. Задумалась. Переспросила недоверчиво: "П'одать?" "Продай! Я тебе сто шекелей дам за него!"
Она подумала ещё, посопела и сказала: По рукам! Когда товар получать придёте? "Ладно".
Заключили они предварительую, на словах, сделку, и Шулька пошла к бабушке домой (они с бабушкой в магазин выходили). А проданный брат сидел в это время со мной и дедушкой в их квартирке и не знал о том, что он - эдакий Иосиф, а Шулька - десять братьев.
Бабушка по дороге говорит: "Шуля, а ведь он всё время будет теперь у Нины, всегда: и на площадке детской вашей его не будет, и дома, и на море... нигде, где ты бываешь". Шулька морщила лоб, сомневалась, мучилась, ехала в лифте вся мрачная от раздумий, потом вырвалась и побежала обратно на улицу, к Нине. Никакой караван с мидианcкими купцами там за это время не проходил, Нина никому черноглазого мальчика перепродать не успела. "Я пер-ле- думала!"- Жёстко обронила Шулька, свирепо супясь на искусительницу. "А сто шекелей?" "Нинада!!"- категорически, басом.
(Старушки и старички катались со смеху, никаких гастролей Жванецкого им не требовалось).
Потом они - Шулька и бабушка - зашли в дом, бабушка со смехом стала рассказывать о расторгнутой сделке. Шулька помалкивала и с сомнением посматривала на недопроданного брата - Реувен, успевший вовремя, но ни в чём не уверенный...

До сих пор бывает у нас такое: "А ты вообще меня когда-то продала!" "Продавала, но потом раздумала, такая дура была".
Что ж, в таком случае всё-таки главное - результат, а не участие.
Так вот Исраэль и не стал Иосифом.

"Который создал такое..."

В Аргостольоне мы бросили на фиг тупую организованную экскурсию, которая вела зачем-то в монастырь и на старый, но доныне действующий винный заводик (классическое комическое сочетание из сочной художественной литературы озорных времён). Вина некошерного нам дегустировать было нельзя, а на прессы и разливальные аппараты у нас нет никакой жажды. Монахов и монашек мы тоже как-то не разыскиваем.
Это был такой удивительный прогул. Бегство в поля. Поля стояли себе, разгороженные на квадраты, отделённые друг от друга и от грунтовой дороги живыми изгородями. Пчёлы с назидательной деловитостью гудели ("вот жже д-деделом з-з-заняты, д-д-делом"), голуби капризно стонали, ветер шелестел в жасмине и лавре этих самих живых изгородей. Ещё там извергались и низвергались цветами какие-то кусты. Цветы были розовые, белые и лиловые на разных, но с виду неотличимых кустах - как дети разных народово и рас у мам-близняшек.
А больше там не было ничего и никого. Ни тракторА не дыр-дыр-дырыли, ни поливалки не брызгали... ни проезжающих машин, ни людских голосов. Ничего не встретили за три часа - ни двуногого, ни четвероногого, ни четырёхколесного.
Мы просто потерялись среди этих самостоятельных полей, которые явно сами себя обрабатывали и собственными урожаями питались. Хотя последнее смахивает на вегетарианское каннибальство.
А над головой было античное лепное небо без самолётов и редкие облака величаво-обтекаемой формы. Всё это вполне сгодилось бы для декорации в кабинете психотерапевта. Такая полная психогигиена, покой и всё остальное, что с ним.
И масса ежевики - ягоды, плывущие от спелости, выпуклые от сока, крупные и яркие. Дети вытащили какую-то припасённую на корабле булку (мы ещё поговорили на тему: "мы сегодня сошли с корбля? какого ещё корабля? какой-то где-то был корабль... или мы его придумали... был ли корабль вообще-то? откуда тогда булка? а мы тогда откуда?)
Было прикольно и даже почти правдоподобно, пока Боря не сказал: "Не завритесь совсем, а то ещё и вправду эээ... ориентацию потеряете". Наверное, он думал, как будет доствлять нас таких обратно и как трудно будет, если мы "так и останемся", объяснить людям, что это не от передугастиции на винном заводе).
Булку мы поделили на три части (Боря отказался, это хобби у него такое - портить компанию) и неторопливо разъели на троих вместе со ста горстями ежевики.
Это была какая-то специальная часть средиземноморской Нарнии - комната хранения, коридор между временами.
Как будто во время Гесиодовских "Трудов и дней" всё это засеяли и засадили, а в не ясном ещё отсюда, далёком будущем должны собрать. А пока оно - так стоИт, законсервированное. Но процентами с этого, вроде ежевики, ты можешь польоваться.

К автобусу еле поспели. Вот чем, спрашивается, занимались? Даже почти не фотографировали.

А потом нас ещё завезли в какой-то подземный грот. И это было всё. Просто всё - и всё тут.
Гроты я и раньше видела. Но в этом было довольно большое подземное озеро. А скальный свод над головой местами открыт - в нём образовались такие проёмы, вроде небольших чердачных окон.
И оттуда проникает солнечный свет. Поэтому вода в озере разноцветная - в зависимости от освещения сверху, его наличия и степени интенсивности - чёрная, золотисто-синяя, зеленоватая в прозрачную синь, тёмно-лиловая и ещё несколько оттенков. А посреди озера - длинный узкий шпиц, такой скальный столб, и на нём - белый голубь. Он казался придуманной деталью, затейливым излишеством или чем-то искусственным - пока не поднялся и не сел опять на это же место.
По озеру мы катались на лодках. И мои соотечественники даже не особенно шумели для разнообразия. Правда, кто-то затеял петь в лодке "Санта-Лючию" на иврите (хотя это была вовсе Греция,а не Италия). Но его па-а-апрасили, и он бурно, свирепо умолк. От его презрительного фырка по озеру прошла рябь (конечно, конечно, присочинила. Не было ряби. "Да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь").

Я тогда подумала: как жаль, что я не помню наизусть благословение на очень красивое какое-нибудь природное зрелище. Есть такой вид благословения. Я сказала Исраэлю, и он произнёс, он знал.
А теперь я помню это и сама, и не забуду, потому что я всегда готова опять... Смотреть. И благодарить. И ещё смотреть. Так что получается: я так благодарю - с хитрыми уловками, с намёком, чтоб и в следующий раз не забыли угостить.
Слвом, всегда готова, заранее благодарна, нет, спасибо за заботу, у меня никогда не бывает несварения. Я гвозди свариваю, если другого ничего нет.
А ведь как это хорошо: "Барух ата А-шем Элокэйну, мэлех а-олам, ше каха ло бэ-оламо" - "Благословен Ты, Царь вселенной, который создал такое в своём мире Амен.

(no subject)

У нас на мэрказ-Хорэв открылась хумусия "Бердичев".i>
Это название странное или это я капризная?
Поехали в Бердичев хумус "ленагэв"!

Шторм и волнение циников

Сегодня долго ходили с Шулькой по городу: дела всякие, покупки, то-сё-предпраздничное.
Потом зашли в маленькую кондиторию выпить кофе. А там - ящик с окном в мир. А в окне - Обама. Через пять минут я сказала Шульке: "У меня кофе - переслащённый ужасно". "Это - не кофе,- авторитетно заявила Шулька. - Это - телевизор".
Таки да. Умиление такое - кофе можно было бы вообще без подсластилелей пить, если глядеть в экран и глотать вприглядку. Не телевизор, а кондитерская в кондитерской. Дети ему пели на всех языках, Перес ему сиял, как мумия с подсветкой. Но особенно нам понравилось сообщение ведущей, что "афилу циникаим митрагшим ахшав". - "Даже циники сейчас взволнованы".
Значит, мы - даже не циники. А фраза хорошая. Я уже поняла, что буду её часто слышать в своём доме.
По крайней мере, уже трижды слышала - они как прицепятся к какой-то "имрЕ"...
"Я вынес мусор". "О-о! Он - вынес - мусор! Даже циники взволнованы", - так, например.