Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Ухо, горло, нос...

Вначале никакого напряжения и раздражения не было. Напротив того, день выдался туповатый и апатичный. Ветер дул спустя рукава, солнце грело по обязанности, без огонька. Было то сухо, то сыро, потому что хамсин и дождь бестолково толклись у небесных дверей, вяло расшаркивались и бубнили друг дружке: "Только после вас..." Временами они вламывались в одну дверь одновременно, как Чичиков и Манилов.
В этот полдень ничто не предвещало хорошего вечера, и правильно делало. По крайней мере, это было честно.
Когда я перехватывала на скаку уже почти отчаливший иерусалимский автобус, то второпях обмахнула подолом новой сиреневой юбки только что выкрашенный турникет. Краска была бескомприссно зелёного цвета, и махровые разводы зелёного на сиреневом фоне бросали на меня тень как на женщину и как на художественную натуру. Но я всё равно не рассердилась. Виновата была я, а не юбка. Давно известно: не одежда красит человека, а человек красит одежду. Я это подтвердила на деле и к тому же успела на автобус. Энергии во мне и вокруг меня не хватало на большее.
Поддерживая так безвкусно декорированную юбку, мы с моей дистонией влезли в автобус и сели возле окна.
Я принялась любоваться, как могла, на снулую погоду в окне и одновременно подрёмывать.
И тут рядом села она. Дама с большой сумкой,в которую она сразу зарылась обеими руками.
Есть такие дамы, которые разрабатывают недра своих сумок, как шахтёр-трудоголик - горную породу. На ходу или стоя это делать труднее, поэтому на каждом привале они навёрстывают с утроенной силой. Стоит такой присесть на минуту - и она уже проверяет состав пластов и глубину их залегания. Я, глядя на неё, уже подумывала, а не проверить ли и мне, как там обстоят дела в моей сумке, нет ли чего-нибудь новенького, но не успела. Соседка торжествующе выдала на горА крупную мясистую хурму, испытующе её осмотрела, предусмотрительно заранее выскалив зубы, чтоб уж быть наготове. Изготовилась, клацнула зубами, хрупнула и влажно подшлёпнула губами. Длинно чмокнула, свистнула носом, как ночной поезд, и втянула сок внутрь себя, как промышленный пылесос.
Я поняла, что попалась. У меня, знаете ли, бзик, от которого я, как это бывает всегда с честными искренними бзиками, не могу избавиться, как ни стараюсь. Я ненавижу любые натуральные здоровые звуки, которые убедительно свидетельствуют о том, что человек поглощает продукт питания. Эти звуки могут довести довести меня до крапивницы. Если они негромкие и длятся недолго, у меня ещё есть шанс выстоять.
Но эта дама могла бы стать лауреатом конкурса на лучший аккомпанемент к пожиранию плодов земных, как в плане силы звуков, так и в плане ассортимента.
Отступать было некуда, помощи ждать - неоткуда. Все места были заняты, а до Иерусалима - ещё полтора часа.
Я проснулась окончательно, моя дистония шарахнулась от меня и забилась под заднее сиденье автобуса.
Я вжалась в спинку своего сидения и углубилась в размышления о том, какие кары небесные ждут полнозвучных автобусных жевунов. Вначале это пассивно-ненавистническая мысль - что она и без меня своё получиит - давала мне силы продержаться. Пока эта нелюдь не зачавкала. Это было классическое омерзительное чавкание с лёгким носовым подхрюком.
Моей ненависти достало бы, чтоб выжечь все посадки хурмы на всей территории нашей страны, а также Черноморского побережья Кавказа и поймы реки Гвадавлквивир. Меня крутило, жало и тянуло. Я перестала полагаться на всевидящие высшие силы справедливости и воздаяния и самолично пожелала ей приступа цинги и явления под названием "географический язык".
Заткнуть уши я была не способная. Для деликатных натур вроде меня предпочтительнее убить и освежевать, чем совершить такой демонстративный хамский жест у всех на виду. Да это бы и не помогло.
И тут, как это бывает при родах, на пределе мук всё стихло. И разрешилось. Покой. Благодать. И благодарность. Я развалилсь, выдохнула и разжала кулаки рук и ног.
Скоро я забуду всё это, как страшный сон, а этой плодожёрке всё прощу в ближайший Йом-Киппур.
Не надо быть мелочной, есть преступления пострашнее.
Мадам тем временем подогнула пальцы к ладони и свернула кисть руки кулёчком. "Чего это она делает?" - Мысленно спросила я. "Тфууу!" - Вслух ответила соседка, свободно и гордо сплёвывая зёрнышки в кулечёк руки - "Тфууу! Тфуу!"
Это была изобретательность хорошо продвинутого садиста. Последнее зерно она не стала плевать, а только внятно вслух обсосала.
Но кончилось и это. Обессилев, я молча отёрла влажный лоб. Я всё выдержала, и это главное. Я святая.
Жизнь налаживалась. Погода - тоже. Дистония давно сбежала от меня на промежуточной остановке через заднюю дверь. Даже прозелень на сиреневой юбке как-то потускнела и не бросалась в глаза.
Соседка задумчиво, без энтузиазма, пошевеливала чем-то в своей сумке.
Потом она вздохнула, сопнУла - и извлекла огромное тугобокое яблоко. Прицельно выскалилась на него, вцепилась, рыкнула и захрустела. Потом и зачавкала.
Занавес.

Через неделю я, уже похохатывая, но всё ещё подёргиваясь плечом и глазом, рассказывала эту неврастеническую историю Дине - единственной подруге, которой я могу изложить, не обинуясь, абсолютно всё. Но и перед ней мне было неловко за это половодье чувств.
-Я знаю, что неадекватная... - Сказала я.
-Почему? - Не поняла Дина. - Тебе здорово не повезло в этой поездке.
-Ох, вот таки да, - Благодарно согласилась я. - Знаешь, звуков гаже просто не существует.
-Ну, это уже глупости, не преувеличивай, - Почему-то вдруг возмутилась она. - Вот я, когда мы только в Страну приехали, жила в доме с очень тонкими стенами, даже между разными квартирами. У нас была общая стена с соседской квартирой...
-И что - ты слышала, как они ели? - Изумилась я.
-При чём тут "ели"?! Хорошо бы, если б ели. Ты представь: уже темно, ты уютно засыпаешь в ночной тишине в своей постели и тут - сморчки! Агрессивные, натужные, один за другим. Какой-то выродок при луне долго и громко чистит своё сморкало! Вот за это можно... и нужно!

А ведь у человека, наверное, по вечерам закладывает нос и от этого ему трудно уснуть, укоризненно подумала я. Аллергия у человека. Или хронический насморк. Как у меня...

"БАТЮШКИ! ГЛОБУС ПОПАЛ ПОД АВТОБУС!"

Борис Заходер это, стало быть:

В небе парят перелётные птицы,
Не понимая,
Куда опуститься:
К Южному тропику
Птицы летели,
А прилетели в царство метели.
Возле экватора
Плавают льдины,
Бродят пингвины
В степях Украины,
А по шоссейным дорогам Европы
Бегают тигры,
Слоны, антилопы.

Там много всего драматическипогодноабсудрного, но больше всего мне нравится конец:

Где-то в Антарктике громко ревёт
Синий от холода бегемот:
"Эй!
Не пора ли вернуться к порядку?
Нам ни к чему география всмятку!"

Лайк Бегемоту. Подпишусь под каждым словом.

НОЧНАЯ ПЕСНЯ ШИН ПОД ГРОМКИЙ ТРЕСК РУТИНЫ

Это была дальняя поездка, целых шесть часов, через всю страну, с севера на юг; причём поездка ночная, так что можно сказать - событие в нашей монотонной жизни, звонкая ломка рутины. Но мы как-то даже не ожидали, что этот раз поломка будет настолько трескучей. Рутина просто трещала по швам.

Итак, автобус "Хайфа-Эйлат". Ах, как долго, долго едет. Как трудна в горах дорога, лишь видны вдали видны хребты туманной Сьерры Collapse )

(no subject)

Сын поведал, что в автобусе он всегда садится сзади и наблюдает за "всякими психами"- на задних сиденьях, как на помосте,находишься повыше других, так, что есть хороший обзор, а вот на тебя никто почти не смотрит.
Я заинтересованно спрашиваю: и что, много психов ты видишь? Ну, порядком, говорит, грех жаловаться, хотя не каждый раз везёт, конечно.
И рассказывает. Однажды перед ним сидела пара, беседовала между собой, перебиваясь с иврита на русский. Лет по двадцать с небольшим на каждого. Он: рассказывал анекдоты о Катастрофе, да-да, именно так, а она говорила: "Ахза-а-ар... Ахза-а-ар" ("Жесто-о-ко, жесто-о-ко"). Потом, когда уже "стало совсем невозможно слушать", юный джентльмен врдуг сменил курс и перешёл на самый интересный для женщины разговор - о ней же самой.
И сказал юной леди буквально следующее: "Ты, хотя и мэтумтэмэт (дебильная, недоразвитая), но красивая".
Я даже ахнула, право слово: "О-го! Ну, а что она?" "А она? Она: хо-хо-хо! хо-хо-хо! Отпа-а-ад! - Закрякала на весь автобус".
Нет, разве такие бывают?!
"Бывают и не такие. А ещё как-то ехала девушка такого средне-молодого возраста, с длинными волосами. С ней рядом сел молодой мужчина, тогда она вытащила щётку и начала волосы прочёсывать, очень так агрессивно, во все стороны. И встряхивала ими, так сильно, что всё время задевала этого мужчину, то рукой со щёткой, то волосами. Прямо чуть не в морду ему. Потом он встал и вышел на остановке, а она ему стала махать рукой, хотя они ни слова не сказали друг другу в автобусе и точно были не знакомы. Он от неё даже там, снаружи, шарахнулся, как будто она его через стекло могла достать этой щёткой. Интересно, чего он испугался: что она - психит, и будет за ним гоняться, или просто - что там Нехамы живут, на этой щётке и волосах?" ("Вошь Нехама" - это такая смешная детская книжка, если кто не в курсе).
Ну, говорю, Нехамы - это реальная головная боль, от них труднее отделаться, чем от преследователя-маньяка со щёткой в руке, так что - по-любому опасная девица.
А вчера, говорит, ехал с тренировки, и тут зашёл старик лет семидесяти с детской школьной сумочкой за плечами, на сумочке - рисуночки с героями мультиков, все отделения для бутылок с водой и карандашей и прочего.
Сел, снял сумочку, вытащил три (!) пары очков, надел поочерёдно каждую, при этом каждый раз хитро качал головой, потом одну пару оставил, остальные долго прятал в сумку. Оглядел автобус и заявил: "Ладно, поехали!"
Причём Исраэль явно не выдумывал, он и сам хохотал, вспоминая и воспроизводя передо мной всех этих "психим".
Я спрашиваю: а если б эта с пресловутой щёткой и недоказанными Нехамами села возле тебя и начала бы махать этим аксессуаром, ты бы - что? Любопытно.
Задумался.
"Если б были другие места - пересел бы. А не было бы... Если б автобус ходил раз в час или если б я спешил - то ничего, отодвинулся бы от щётки подальше и ехал бы. А если б несложно было выйти - то вышел бы, наверное. Очень уж свирепо размахивала. Нарочно. Проблемы у неё точно есть, с головой".
Я не стала уточнять, какие проблемы я предполагаю у этой севильской цирюльницы. Если он сам ещё не догадывается, в свои почти восемнадцать.
В общем, договорились мы до того, что мы злоупотребляем такси. Есть машина, как у других, или нет, как у нас, - а автобусами всё же надо тоже ездить. Во-первых, из разумной экономии. Во-вторых, чтоб не забывать, насколько разнообразно мы своеобразны.

ОДНАЖДЫ В СТУДЁНУЮ ЗИМНЮЮ ПОРУ

Сонька была всегда такой... если по-бабушкиному: "шлымазл", если по-Любовьниколаевниному: "Солоха", а если по соседкиному Иннаефимовниному: "сундучок с приключениями". Последнее Соньке нравилось: звучало ярко, сказочно и придавало её умению влипать в идиотские истории какую-то нарядность.
В этот день Сонька зашла в дом в ботинках, прошла к себе в комнату и принялась их снимать. Без помощи рук: трясла и махала ногой, держась рукой за изголовье кровати. Ботинки должны сняться, никуда не денутся, кто их станет спрашивать. Шнурки смягчатся, нога освобдится - таков закон. Но эти ботинки были новые, зловредные и туго-претуго зашнурованные. Они просто издевались над Сонькой, как хотели. Оставаясь неподвижными и невозмутимыми.
Сонька не собиралась сдаваться. Collapse )

И дыбры у вас какие-то странные...

Купила на свою голову сари. То есть, конечно, не на свою, и не совсем на голову, но попало это всё равно туда, куда и следовало - на мою голову. Как все начинания моей дочери.
Она меня коварно заманила в магазин дальневосточного товару "Нэкудат хэн". Если буквально, то это - "Точка прелести", хотя вообще это значит "родинка".
В этой торговой точке было таки навалом всякой иностранной прелести: вазы, украшения, картинки, свечки с душком и тряпки из Китая, Индии и ещё чего-то. В общем, с другого, не нашего, конца Азии.
Я никогда особенно не интересовалась Азией с другого конца, хотя всегда знала, что это интересно.
Когда мы подошли к полке с сарями всех тонов и расцветок, моя дочь прошептала с придыханием: "Та-а-акое... тако-о-ое... прекрасное..." "Да зачем оно тебе?" "На Пурим",- прошептала Шулька и посмотрела на меня не мигая, с выражением тоскливой мечты, настойчиво переходящей в цель.
В общем, я незаметно сдалась. Сколько стоило - не скажу: стыдно. То есть для нормального платья оно нормально, но для Пурима - как-то непрактично, право.
Хозяйка ловко повертела Шульку пару минут, создав нечто очень красивое: одновременно благородное, непринуждённое и экзотическое.
И ешё нам чуть не бесплатно выдали наклейки на лоб и руку, а также серьги и пару браслетов ("Это - не настоящее из Индии, это - копия, для Пурима",- сказала извиняющимся голосом хозяйка).
Впрочем, по прибытию домой само сари тоже вдруг показалось нам не настоящим. Потому что дома мы вдвоём крутили Шульку (я - её, и она - себя), и у нас после остановки вращения вышла просто-напросто откормленная девица, кое-как, спустя рукава, упакованная в одеяло. И второй раз так же вышло. И четвёртый. И двадцать седьмой.
Мы смотрели в энциклопедии, лезли в интернет... Узнали, что существует 80 способов "построить сари"! Нет-нет,- сказала я, содрогнувшись,- ищи себе другого архитектора! Дочь роняла слёзы на заморские шелка.
К ночи у нас кое-что было достигнуто: получилась индуска, которая, даже оставаясь дома у телевизора в холодный день и заматываясь в одеяло, тем не менее машинально, в дрёме, придаёт этому бесформенному предмету некоторые привычные саровидные очертания. Довольно смутные, но всё же.
Сын в это время слушал новости по ящику. До поры до времени мы не прислушивались (до новостей ли тут!) Но при слове "Сара" моя дочь рефлектороно дёрнулась в направлении экрана. Поняв, однако, кто это (то есть, что это - Сара, а не сари, опять начала тошнить: "Ну, ещё раз попробуем, ну, пожалуйста".
На следующий день мы потащились опять в эту точку прелести. Я по дороге ругала магазин, индусов, которые не могут одеваться без затей, Шульку и себя (последнюю - за собственную дурость и вечное влипание в дурацкие затеи потомков, попустительство, неумение отказать не только в воспитательных целях, но даже в целях самозащиты).
Хозяйка, нежно, терпеливо и невозмутимо, совершенно не с еврейским темпераментом улыбаясь (с кем поведёшься, подумала я, от того и наберёшься, возится тут целыми днями с китайскими вещичками) обучала нас всему заново.

А на обратном пути мы видели лошадей. Вот так просто, на улице Герцль, на Адаре, в Хайфе. Вечером. Мы стояли на перекрёстке, а они беззаботно шпацировали по проезжей части, не глядя не светофор. "Лошади",- нейтральным голосом констатировал водитель маршрутки, в котоую мы собирались войти. Но вместо того, чтоб мы вошли, он тоже вышел - понаблюдать. "Откуда они взялись?"- спросили мы. "А мне почём знать? Наверное, с Халисы пришли - там некоторые арабы держат лошадей во дворе. Наверное, забыли ворота закрыть". "Да как же они пришли по шоссе, вот так, весь путь, и никто не обратил внимания?" "Обратили, ещё как обратили. Вон там уже сколько народу... обращает внимание".
Действительно, собралась маленькая толпа, которая у нас на глазах становилась средней толпой, а потом - большой толпой. У всех в руках были мобильники и смартфоны. Но люди по ним не разговаривали, а целились из них на лошадей и переговаривались друг с другом.
Лошади были высокие, видные и какие-то росокошно-киношные - совсем не такие, на каких в Ягуре учат детей ездить верхом. Они блестели ровным блеском, как облитые лаком. Одна была совсем чёрная (вороная, я знаю, как это называется, читала), а вторая - каштановая, с белыми носками на всех четырёх ногах.
Потом мы увидели и хозяев. Два араба орали друг на друга на весь Адар, видимо, обвиняя друг друга в этой нестандартной ситуации. Потом, видно, стали пытаться забрать их домой: один взял чёрную за подбородок... под уздцы, что ли? Как назыавется эта штука под мордой, за которую берутся?
На другой не было ничего, кроме шкуры, гривы и хвоста, так что она была вообще неведОмой. Неуправляемой. Без руля и тормозов, стало быть.
Её второй араб обнял за шею и попытался всё-таки направить по верному пути - за собой. Она лениво упиралась. Он ткнул её кулаком в бок. Она мотнула головой: "Вот только без рукоприкладства, я попрошу!", вырвалась и неторопливо шагнула на тротуар. "Цирк,- скзал водитель маршрутки,- Так мы как: едем в Нэвэ-Шеанан или тут на лошадей смотрим?"
В маршрутке Шулька мечтательно вздохнула: "Та-а-акие прекра--асные",- на этот раз о лошадях. Удивительно, но купить не просила. Я высказала гипотезу, что они, нам, кажется, примерещились, от переутомления, после этой бесконечной возни с её сари. Девица привела два вполне резонных возражения: "Во-первых, их видела ещё куча народа, а всем сразу две одинаковые лошади не мерещатся. А во-вторых, если бы это было видение после магазина "Нэкудат-хэн", то ты бы увидела бы на улице города не лошадей гуляющих, а коров".
Против этого мне возразить было нечего.
Вот такая наша рутина: съездили в магазин насчёт сари, по пути лошадей встретили - так и день прошёл.
  • Current Mood
    jubilant jubilant

ТУ-У-У-У АВЭК ПЛЕЗИР, БИТТЭ!

Как-то я говорила, что для общения на иностранных языках нужна не грамотность, а находчивость и здоровый авантюризм.
Рассказывала я про моего дядю, который, работая на трансформаторном заводе "Элько", вынужден был общаться с разноязычными командированными иностранцами. Обычно для трансформаторного дела кое-как сходил его русско-израильский английский; но как-то попался испанец, имевший примерно того же уровня, но собственный (испанский) анлийский. Эти разновидности не только не сочетались, но вступали в какой-то непонятный конфликт.  А дяде Йонатану очень надо было объяснить, что какая-то трубка не подходит к какому-то прибору - не проходит по размеру, что ли. Он напрягся и высказал: "А-тубус а- зэ..." (То есть "эта труба" на смеси международной латыни и иврита, с ивритскими артиклями).... Потом помолчал и рявкнул: "А-тубус а-зэ НО ПАССАРАН!" Испанец ржал до потери голоса. Но понял. Потом при виде моего дяди каждый раз начинал громко петь "Бандера росса".

А недавно меня одарили куда более впечатляющим образцом языкового авантюризма. Просто шляпу бы сняла (ой...). Я хотела сказть: просто глубочайшее восхищение!
Одна "русская" израильтянка, туристка-пенсионерка, случайно отбилась от группы. А группа собиралась в тот день переезжать из Парижа в другой город, кажется, в Тулузу, поездом. Иностранные языки у неё были, как положено советской бабушке: отдельные слова за счёт идиша, отдельные - смутная память о школе или институте, и ещё одни отдельные - за счёт начитанности и общего развития. И с этим ассортиментом ей предстояло одной добраться до вокзала и встретиться со своей группой.
Collapse )

по длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется

Может, кто-то знает: по какому такому транспорту перемещался учтивый чиновник?
Мне с это с детства покоя не даёт. Что за плавучий поезд?!
Или это был корабль с прицепными вагонами?
И почему никто никогда этого не спросил? Все, кроме меня, на  этом плавали и ездили?
Вот очень давно хотела знать, но до  сих пор стеснялась спросить!

Страшилка на ночь.

Я очень редко высказываюсь о важных вещах привселюдно, громогласно и ещё реже - безаппеляционно.
Не потому, что у меня нет собственного мнения: сколько хотите, не меньше вашего. А потому, что я всегда опасаюсь, что есть что-то, чего я не знаю, не улавливаю и не замечаю. Которое не то, что изменит моё мнение в корне - не дождутся; но сделает из меня, как говорила моя бабушка, "аран мытн а-клымык" -  "вот, вылезла", а дословно - "ввалилась с торбой". Просто, чтоб высказываться, надо всё очень-очень об деле знать, до мелочи - а у меня никогда такой уверенности не бывает.

Вот такая жуткая байка: жду я на железнодорожном вокзале, а поезд не йдёт. Ну, очень долго не йдёт, и я ломлюсь злиться до кассы.
"Что там такое? Мы уедем когда-нибудь?!" Билетёрша говорит: "Задерживаемся. Есть проблема..." Дальше я лучше на иврите изложу, а то до сих пор как-то... несимпатично это вспоминать: "Мишеу итабэд ба-махсом",- добавляет она вполголоса. Ну, в переводе что угодно сказать можно, не морщась, так что теперь я только перевожу её слова: "Кто-то покончил с собой возле шлагбаума". А я - как я умудрилась не услышать, не воспринять, упустить главное слово? То ли слышно было плохо через окошко, то ли я уже нервничала и слушала невнимательно. Но  переспрашивать не стала, наспех восстановила содержание сама. По контексту, вот ведь... "Задержка, - слышу, -шлагбаум" - стало быть, какая-то неисправность. Я нетерпеливо спрашиваю:"Ну, и сколько времени это займёт, как вы думаете?" Кассирша вздогнула от моей ледяной невозмутимости сверхчеловека и шокированно произнесла: "Откуда же мне знать?" А я - терпеливо, но настойчиво: "Нет, ну сколько это у вас обычно занимает времени?"
"Я знала, что ты - чудовище", - сказала она... то есть она не сказала, но было ясно, что очень хочет. Она только обвела меня по периметру брезгливо-любознательным взглядом и тихо, внятно осведомилась: "Что это значит - "обычно"??!!"
Ну, я конечно,в конце концов, уехала - какие только нелюди поездами ни ездят, и ничего.
Но пока у меня нет уверенности. что мне всё известно или понятно - с торбой не вламываюсь. Не знаю, правда, каков срок действия этой вакцины - что-то всё чаще зудит высказаться...